тановитесь, безумцы! - Прищурившись, Чаттертон переводил взгляд с одного астронавта на другого. - Неужели вы еще не поняли? Этот мир живой. Он разглядывает нас и пока что играет с нами, а сам выжидает благоприятной минуты.
- Это мое дело, - отрезал Форестер. - А вы - если сию же минуту не спрячете револьвер - пойдете назад к кораблю под конвоем.
- Все вы сошли с ума! Если не хотите идти со мной, можете умирать здесь, а я иду назад, беру пробы и запускаю ракету.
- Чаттертон!
- Не пытайтесь удержать меня!
Чаттертон побежал. К вдруг громко вскрикнул.
Все подняли глаза - и тоже не удержались от крика.
- Он там, - сказал Дрисколл.
Чаттертон был уже высоко в небе.
Ночь опустилась на землю так незаметно, словно закрылся чей-то большой ласковый глаз. Оцепеневший от изумления Чаттертон лежал на склоне холма. Остальные сидели вокруг, усталые, но веселые. Он не желал смотреть на них, не желал смотреть на небо. Внутренне сжавшись, он хотел лишь одного ощущать твердую землю, ощущать свои руки, ноги, все свое тело.
- Это было изумительно! - сказал астронавт, которого звали Кестлер.
Все они успели полетать, словно скворцы, орлы, воробьи, и все были счастливы.
- Эй, Чаттертон, придите же в себя и признайтесь: вам понравилось? - спросил Кестлер.
- Этого не может быть! - Чаттертон крепко зажмурился. Она не могла сделать это. То есть могла, но только при одном условии - если воздух здесь жиг бой. Он словно зажал меня в кулаке и поднял вверх. А сейчас, в любую минуту, он может убить всех нас. Он живой!
- Отлично, - согласился Кестлер, - допустим, что он живой. А у всего живого должна быть какая-то цель. Так вот, может быть, цель этой планеты как раз и состоит в том, чтобы сделать нас счастливыми!
Словно в подтверждение его слов, к ним подле
- Это мое дело, - отрезал Форестер. - А вы - если сию же минуту не спрячете револьвер - пойдете назад к кораблю под конвоем.
- Все вы сошли с ума! Если не хотите идти со мной, можете умирать здесь, а я иду назад, беру пробы и запускаю ракету.
- Чаттертон!
- Не пытайтесь удержать меня!
Чаттертон побежал. К вдруг громко вскрикнул.
Все подняли глаза - и тоже не удержались от крика.
- Он там, - сказал Дрисколл.
Чаттертон был уже высоко в небе.
Ночь опустилась на землю так незаметно, словно закрылся чей-то большой ласковый глаз. Оцепеневший от изумления Чаттертон лежал на склоне холма. Остальные сидели вокруг, усталые, но веселые. Он не желал смотреть на них, не желал смотреть на небо. Внутренне сжавшись, он хотел лишь одного ощущать твердую землю, ощущать свои руки, ноги, все свое тело.
- Это было изумительно! - сказал астронавт, которого звали Кестлер.
Все они успели полетать, словно скворцы, орлы, воробьи, и все были счастливы.
- Эй, Чаттертон, придите же в себя и признайтесь: вам понравилось? - спросил Кестлер.
- Этого не может быть! - Чаттертон крепко зажмурился. Она не могла сделать это. То есть могла, но только при одном условии - если воздух здесь жиг бой. Он словно зажал меня в кулаке и поднял вверх. А сейчас, в любую минуту, он может убить всех нас. Он живой!
- Отлично, - согласился Кестлер, - допустим, что он живой. А у всего живого должна быть какая-то цель. Так вот, может быть, цель этой планеты как раз и состоит в том, чтобы сделать нас счастливыми!
Словно в подтверждение его слов, к ним подле
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -