Ломакин тоже запомнил. Пригодится Костанда. Если не струсит, то пригодится. Если поверит, то пригодится. Поверить будет непросто – можно ли поверить Ломакину, который у Слоя в компаньонах?! Значит, предстоит убедить Ореста Георгиевича на пальцах: не компаньон и даже не работник Ломакин для Слоя, а… мешок. Вытряхнутый. Настолько мешок, что даже вынужден лечь на топчаны, затаиться с мыслью: уцелеть бы, а при удачном стечении… того самого… пыльным мешком из-за угла по Слою. Вот Ломакин и затаился. Судьба Гавриша как-то не привлекает Ломакина. Вы не в курсе? О судьбе Гавриша? О судьбе Арона Самойловича Гавриша? Директора издательства Петроглиф? Нет?…
А его просто бьют. Подлавливают и бьют. Этакие интеллигентствующие молодчики. В подъезде собственного дома. На пороге в квартиру сестры Симы куда, он было переселился. У подвальной двери его книжного склада. И что симптоматично – никаких предъяв. Просто бьют. С периодичностью: от коронки, да коронки. Между прочим, один фарфоровый зуб – порядка ста долларов. И рука в гипсе по сей день. Но левая! Чтобы правой можно было расписаться в нужных местах, если Гавриш надумает. Пора бы и надумать – у Гавриша три тиража стотысячников в Печатном Дворе мертво лежат, не выкупить. Договор на реализацию заключен, вот только все три конторы-реализаторы бесследно сгинули с прежних адресов, а новых не объявили. А Печатный Двор лопается от нетерпения – работягам два месяца зарплату не из чего выдавать. Так что Печатный Двор еще немного погодит, а потом пустит все три тиража по себестоимости и даже ниже, только бы производственные расходы покрыть – а кстати, есть три конторы, готовые выкупить. Какие-какие? А это уже не ваше дело, господин Гавриш, вы даже после реализации будете нам должны… щ
А его просто бьют. Подлавливают и бьют. Этакие интеллигентствующие молодчики. В подъезде собственного дома. На пороге в квартиру сестры Симы куда, он было переселился. У подвальной двери его книжного склада. И что симптоматично – никаких предъяв. Просто бьют. С периодичностью: от коронки, да коронки. Между прочим, один фарфоровый зуб – порядка ста долларов. И рука в гипсе по сей день. Но левая! Чтобы правой можно было расписаться в нужных местах, если Гавриш надумает. Пора бы и надумать – у Гавриша три тиража стотысячников в Печатном Дворе мертво лежат, не выкупить. Договор на реализацию заключен, вот только все три конторы-реализаторы бесследно сгинули с прежних адресов, а новых не объявили. А Печатный Двор лопается от нетерпения – работягам два месяца зарплату не из чего выдавать. Так что Печатный Двор еще немного погодит, а потом пустит все три тиража по себестоимости и даже ниже, только бы производственные расходы покрыть – а кстати, есть три конторы, готовые выкупить. Какие-какие? А это уже не ваше дело, господин Гавриш, вы даже после реализации будете нам должны… щ
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -