ано? Сравнение в духе конца двадцатого века, броское и убедительное, а также лаконичное.
– Ну ладно, – опять Алевтина, неймётся ей, – до звонка – пять минут, я вас отпускаю. Только тихо!..
Экое благородство! Хоть пять минут, да наши.
– Бородин, останься.
Не вышел номер.
– Надо ли, Алевтина Ивановна?
– Ну ты и нахал, Бородин! Если я говорю, значит, надо.
– Хозяин – барин, – это уж по привычке, чтобы его слово последним было. А так-то зря к Алевтине цеплялся, безвредная она и историю неплохо ведёт, интересно…
– Что с тобой, Игорь?
– А что со мной, Алевтина Ивановна?
– Ты в последнее время стал каким-то рассеянным, остранённым.
Красивое слово – «остранённый». А ведь если вдуматься – ничего хорошего. Остранённый – со странностями, сдвинутый по фазе, псих ненормальный. Спасибо, Алевтина Ивановна.
– Спасибо, Алевтина Ивановна.
– За что?
– Да нет, это я так.
– Что случилось, Игорь? Ты здесь – и тебя нет. На других уроках так же?
– Вам жаловались?
– Пока нет.
– Уже приятно.
– Десятый класс, Игорь, выпускной год. Ты идёшь на медаль…
Иду на «вы». Кто кого: я – медаль, или она – меня?
– Не волнуйтесь, Алевтина Ивановна, я постараюсь не подвести родную школу, альма-матер, так сказать, куда мы ребятишками с пеналами и книжками…
– Ну что ты за человек, Бородин?
Что за человек? Да так себе, серединка наполовинку, учёный мальчик с пальчик ста восьмидесяти сантиметров от полу.
– Обыкновенный человек, Алевтина Ивановна. Да вы не беспокойтесь, не надо, ничего со мной не случилось, просто сообразил, для чего мне голова дана.
– А раньше не знал?
– Раньше я ею ел. А теперь ещё и думать начал.
– Лучше поздно… И о чём думаешь, если не секрет?
– Обо всём, Алевтина Ивановна, мало ли о чём. Как надумаю – сообщу.
– Ну иди, Бородин, думай…
Вот и пог
– Ну ладно, – опять Алевтина, неймётся ей, – до звонка – пять минут, я вас отпускаю. Только тихо!..
Экое благородство! Хоть пять минут, да наши.
– Бородин, останься.
Не вышел номер.
– Надо ли, Алевтина Ивановна?
– Ну ты и нахал, Бородин! Если я говорю, значит, надо.
– Хозяин – барин, – это уж по привычке, чтобы его слово последним было. А так-то зря к Алевтине цеплялся, безвредная она и историю неплохо ведёт, интересно…
– Что с тобой, Игорь?
– А что со мной, Алевтина Ивановна?
– Ты в последнее время стал каким-то рассеянным, остранённым.
Красивое слово – «остранённый». А ведь если вдуматься – ничего хорошего. Остранённый – со странностями, сдвинутый по фазе, псих ненормальный. Спасибо, Алевтина Ивановна.
– Спасибо, Алевтина Ивановна.
– За что?
– Да нет, это я так.
– Что случилось, Игорь? Ты здесь – и тебя нет. На других уроках так же?
– Вам жаловались?
– Пока нет.
– Уже приятно.
– Десятый класс, Игорь, выпускной год. Ты идёшь на медаль…
Иду на «вы». Кто кого: я – медаль, или она – меня?
– Не волнуйтесь, Алевтина Ивановна, я постараюсь не подвести родную школу, альма-матер, так сказать, куда мы ребятишками с пеналами и книжками…
– Ну что ты за человек, Бородин?
Что за человек? Да так себе, серединка наполовинку, учёный мальчик с пальчик ста восьмидесяти сантиметров от полу.
– Обыкновенный человек, Алевтина Ивановна. Да вы не беспокойтесь, не надо, ничего со мной не случилось, просто сообразил, для чего мне голова дана.
– А раньше не знал?
– Раньше я ею ел. А теперь ещё и думать начал.
– Лучше поздно… И о чём думаешь, если не секрет?
– Обо всём, Алевтина Ивановна, мало ли о чём. Как надумаю – сообщу.
– Ну иди, Бородин, думай…
Вот и пог
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -