, струилась по длинному желобу и падала вниз, на сверкающую гладь, поднимая легкие брызги. И эмалированная кружка была тут как тут, приютилась на краешке и манила оттуда.Можа Палл уже и руку протянул, чтобы взять ее. Но рука замерла на полпути.Из родника пил дикий кабан.Он стоял по другую сторону журчащего желоба и пил не отрываясь. Черным кошмаром вздымались кабанья голова и косматый загривок. Все остальное скрывал родниковый сруб, протянувшийся перед Можей Паллом, словно богом положенный предел в три метра длиной, полный черной воды, а струйка, падая на черную гладь, щебетала неустанно, как птичка.Страшный был кабан, черный как смоль, словно в тяжелом сне. Свет зари заливал лохматую шкуру. Внезапно он вскинул голову. Прозрачная вода струилась изо рта, омывая желтые клыки, блестели тугие смоляные комочки глаз.И застыл в неподвижности, буравя человека взглядом.«Ну вот мне и конец!» — обожгло старика, но в ту же секунду сам собою нашелся выход. Рассудок все еще беспомощно корчился в судорогах, а рука между тем, не дожидаясь приказа, точным и быстрым движением взялась за топорище.И застыл, уставясь зверю в глаза.Кабан смотрел на него не отрываясь.Так они стояли — глядели друг на друга упорно и дерзко — и выжидали оба. Но вот Можа Палл, повинуясь не то разуму, не то инстинкту, чуть сдвинул правую, а потом и левую ногу. Словно сама земля перенесла его вперед. И тут, в полутора шагах от кабана, скрипнул под ногою камешек. Старик сжал топорище и напрягся как струна. Кабан приготовился к прыжку, но в ту же секунду над ним сверкнул топор. Зверь взвыл и отпрянул. Острие вонзилось в сруб. Хрюкая и скуля, вернулся кабан на прежнее место. Щелкали клыки, изо рта шла обильная пена. Становясь все гуще, она обволакивала морду и плюхалас
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -