клиента.
Мы оказались правы. Их выдала сорока. Она перелетала с лиственницы на лиственницу и так разорялась, что один из них не выдержал и начал швырять в нее камнями. Это обнаруживало в нем городского жителя, не имеющего опыта ведения боевых действий в условиях лесисто-гористой местности. Он пристроился с «калашом» между двумя огромными замшелыми валунами, выставив на обозрение с тыла мощную спину и бритый затылок, крутой, как у молодого бычка. Второй замаскировался лучше, влез в куст орешника, из него торчали лишь его ноги в остроносых ковбойских сапогах с высокими каблуками. Соответственно распределились и мы. Я взял на себя бычка, а Боцман ковбоя.
Прошло полчаса. Ничего не происходило. Еще полчаса. Тишина. Я уже начал беспокоиться за Муху, но тут ожила моя рация, включенная на прием.
– Я чего-то не понимаю, – озадаченно сообщил Муха. – Кто меня слышит?
– Я тебя слышу, – ответил Артист. – Что у тебя?
– Он его прикончил.
– Ты не мог бы выражаться точнее? Кто прикончил кого?
– Наш клиент. Водилу «Нивы». Ничего не понимаю. У него немного крови из носа. И все.
– Может, он жив?
– По-твоему, я не могу отличить живого от мертвого? – огрызнулся Муха.
– А как ты отличаешь? – поинтересовался Артист.
– Он молчит!
– Многие молчат. Есть люди разговорчивые, а есть неразговорчивые.
– Он не дышит!
– Давно?
– Минуты три.
– Это серьезней. Но я не стал бы делать из этого далеко идущие выводы.
– Минуты три он не дышит при мне!
– Может, еще задышит?
– Жопа! – разозлился Муха. – У него пульса нет!
– Совсем нет?
– Совсем!
– Другое дело. С этого надо было и начинать. Значит, и в самом деле труп, – согласился Артист. – Так что тебе непонятно?
– Как он его сделал? Нигде ничего.
– Так не бывает. Поверти.
– Вертел.
– И что?
– Ничего!
– Может, и
Мы оказались правы. Их выдала сорока. Она перелетала с лиственницы на лиственницу и так разорялась, что один из них не выдержал и начал швырять в нее камнями. Это обнаруживало в нем городского жителя, не имеющего опыта ведения боевых действий в условиях лесисто-гористой местности. Он пристроился с «калашом» между двумя огромными замшелыми валунами, выставив на обозрение с тыла мощную спину и бритый затылок, крутой, как у молодого бычка. Второй замаскировался лучше, влез в куст орешника, из него торчали лишь его ноги в остроносых ковбойских сапогах с высокими каблуками. Соответственно распределились и мы. Я взял на себя бычка, а Боцман ковбоя.
Прошло полчаса. Ничего не происходило. Еще полчаса. Тишина. Я уже начал беспокоиться за Муху, но тут ожила моя рация, включенная на прием.
– Я чего-то не понимаю, – озадаченно сообщил Муха. – Кто меня слышит?
– Я тебя слышу, – ответил Артист. – Что у тебя?
– Он его прикончил.
– Ты не мог бы выражаться точнее? Кто прикончил кого?
– Наш клиент. Водилу «Нивы». Ничего не понимаю. У него немного крови из носа. И все.
– Может, он жив?
– По-твоему, я не могу отличить живого от мертвого? – огрызнулся Муха.
– А как ты отличаешь? – поинтересовался Артист.
– Он молчит!
– Многие молчат. Есть люди разговорчивые, а есть неразговорчивые.
– Он не дышит!
– Давно?
– Минуты три.
– Это серьезней. Но я не стал бы делать из этого далеко идущие выводы.
– Минуты три он не дышит при мне!
– Может, еще задышит?
– Жопа! – разозлился Муха. – У него пульса нет!
– Совсем нет?
– Совсем!
– Другое дело. С этого надо было и начинать. Значит, и в самом деле труп, – согласился Артист. – Так что тебе непонятно?
– Как он его сделал? Нигде ничего.
– Так не бывает. Поверти.
– Вертел.
– И что?
– Ничего!
– Может, и
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -