Везёт нам, – сказал Тимка. – Вон Мухин едет. Я его знаю.
– Какой Мухин? Инструктор ДОСААФ? – поинтересовалась Римка.
– Ага. Его брат в нашем классе учится.
Они хором несколько раз позвали Мухина, прежде чем он помахал кепкой и повернул к берегу.
– Как жизнь, рыжие? – приветствовал ребят Мухин. – На ту сторону?
Рыжей была только Римка.
– Сами-то вы красивый? – язвительно спросила она.
– А как же! Поехали.
– Женя, дай маленько порулить, – начал просить Тимка. – Ну, дай, Жень!
– На брёвна не посади нас, – предупредил Мухин.
Тимка заулыбался и стиснул в ладонях рукоятку руля. Всё было хорошо. Через несколько минут Тимка развернул лодку против течения и повёл её вдоль плотов, которые тянулись с правого берега.
– Ставь к волне! – закричал вдруг Мухин.
Отбрасывая крутые гребни, мимо проходил буксирный катер. Тимка растерялся. Он рванул руль, но не в ту сторону. Лодка ударилась носом о плот. Тоник ничего не успел сообразить. Он сидел впереди и сразу вылетел на плот. Скорость была большой, и Тоник проехал поперёк плота, как по громадному ксилофону, пересчитав локтями и коленками каждое брёвнышко.
Мухин обругал Тимку, отобрал руль и крикнул Тонику:
– Стукнулся, пацан? Ну, садись!
– Ладно, мы отсюда доберёмся, – сказала Римка и прыгнула на плот. За ней молча вылез Тимка.
Тоник сидел на брёвнах и всхлипывал. Боль была такая, что он даже не сдерживал слёз.
– Разнюнился, ребёночек, – вдруг разозлился Тимка. – Подумаешь, локоть расцарапал.
– Тебе бы так, – заступилась Римка. – Рулевой «Сено-солома»…
– А он хуже девчонки… То-о-нечка, – противно запел Тимка.
Теперь Тоник всхлипнул от обиды. Кое-как он поднялся и в упор поглядел на Тимку. Когда Тимка начинал дразниться, он становился противным: глаза делались маленькими, белёсые брови упо
– Какой Мухин? Инструктор ДОСААФ? – поинтересовалась Римка.
– Ага. Его брат в нашем классе учится.
Они хором несколько раз позвали Мухина, прежде чем он помахал кепкой и повернул к берегу.
– Как жизнь, рыжие? – приветствовал ребят Мухин. – На ту сторону?
Рыжей была только Римка.
– Сами-то вы красивый? – язвительно спросила она.
– А как же! Поехали.
– Женя, дай маленько порулить, – начал просить Тимка. – Ну, дай, Жень!
– На брёвна не посади нас, – предупредил Мухин.
Тимка заулыбался и стиснул в ладонях рукоятку руля. Всё было хорошо. Через несколько минут Тимка развернул лодку против течения и повёл её вдоль плотов, которые тянулись с правого берега.
– Ставь к волне! – закричал вдруг Мухин.
Отбрасывая крутые гребни, мимо проходил буксирный катер. Тимка растерялся. Он рванул руль, но не в ту сторону. Лодка ударилась носом о плот. Тоник ничего не успел сообразить. Он сидел впереди и сразу вылетел на плот. Скорость была большой, и Тоник проехал поперёк плота, как по громадному ксилофону, пересчитав локтями и коленками каждое брёвнышко.
Мухин обругал Тимку, отобрал руль и крикнул Тонику:
– Стукнулся, пацан? Ну, садись!
– Ладно, мы отсюда доберёмся, – сказала Римка и прыгнула на плот. За ней молча вылез Тимка.
Тоник сидел на брёвнах и всхлипывал. Боль была такая, что он даже не сдерживал слёз.
– Разнюнился, ребёночек, – вдруг разозлился Тимка. – Подумаешь, локоть расцарапал.
– Тебе бы так, – заступилась Римка. – Рулевой «Сено-солома»…
– А он хуже девчонки… То-о-нечка, – противно запел Тимка.
Теперь Тоник всхлипнул от обиды. Кое-как он поднялся и в упор поглядел на Тимку. Когда Тимка начинал дразниться, он становился противным: глаза делались маленькими, белёсые брови упо
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -