амутим за границей, подъедешь туда, посмотришь! Киска, я тебя умоляю – согласись!
Она коснулась его лица здоровой рукой, погладила, он перехватил руку и стал целовать ее, потом взял лицо в ладони и коснулся губ:
– Что мне сделать, чтобы ты согласилась?
– Просто отстань.
– До чего ж ты стерва упертая! – вздохнул он, вытягиваясь рядом с ней. – Как Малыш прожил с тобой столько лет, а? Я не смог бы.
– Поэтому ты и не мой муж. Давай спать.
Дня через четыре рано утром позвонил Розан и посоветовал включить телевизор. То, что там вещали, привело Коваль в восторг – новоявленный отец расписал кровавую драму такими красками, что Гордеенко и Климову впору было повеситься. Да и съемки были впечатляющие – каждый синяк, каждая ссадина были видны отчетливо, а крупный план лежащей на одеяле руки в гипсе был просто потрясающ.
– Постарался родитель, зализывал, как мог! И как тебе? – спросила Марина у Хохла, выключив телевизор.
– Нормально. Особенно послесловие – специальный корреспондент Виктор Коваль!
– Да я не про то! – отмахнулась она. – Ты про тему скажи.
– А что? Ничего не убавил и не добавил, все, как ты говорила. Только тебе от этого хуже будет, я думаю – озвереют шерстяные совсем, канал-то почти центральный, популярный.
– Я пока посижу дома, сильно высовываться не буду, проскочим как-нибудь. Боюсь только одного – что папанька теперь возомнит, что вправе претендовать на общение, а мне это не сгреблось. – Марина закурила сигарету, повертела ее в пальцах, задумчиво глядя на тлеющий кончик.
– Не бери в голову, сюда не сунется, а в офис не пустят, – успокоил Женька. – Идем завтракать, Дашка звала уже.
– Что ж так болит-то все? – спускаясь вслед за ним по лестнице, пожаловалась она. – И нога как деревянная.
– Вот, про ногу, кстати, – я ж
Она коснулась его лица здоровой рукой, погладила, он перехватил руку и стал целовать ее, потом взял лицо в ладони и коснулся губ:
– Что мне сделать, чтобы ты согласилась?
– Просто отстань.
– До чего ж ты стерва упертая! – вздохнул он, вытягиваясь рядом с ней. – Как Малыш прожил с тобой столько лет, а? Я не смог бы.
– Поэтому ты и не мой муж. Давай спать.
Дня через четыре рано утром позвонил Розан и посоветовал включить телевизор. То, что там вещали, привело Коваль в восторг – новоявленный отец расписал кровавую драму такими красками, что Гордеенко и Климову впору было повеситься. Да и съемки были впечатляющие – каждый синяк, каждая ссадина были видны отчетливо, а крупный план лежащей на одеяле руки в гипсе был просто потрясающ.
– Постарался родитель, зализывал, как мог! И как тебе? – спросила Марина у Хохла, выключив телевизор.
– Нормально. Особенно послесловие – специальный корреспондент Виктор Коваль!
– Да я не про то! – отмахнулась она. – Ты про тему скажи.
– А что? Ничего не убавил и не добавил, все, как ты говорила. Только тебе от этого хуже будет, я думаю – озвереют шерстяные совсем, канал-то почти центральный, популярный.
– Я пока посижу дома, сильно высовываться не буду, проскочим как-нибудь. Боюсь только одного – что папанька теперь возомнит, что вправе претендовать на общение, а мне это не сгреблось. – Марина закурила сигарету, повертела ее в пальцах, задумчиво глядя на тлеющий кончик.
– Не бери в голову, сюда не сунется, а в офис не пустят, – успокоил Женька. – Идем завтракать, Дашка звала уже.
– Что ж так болит-то все? – спускаясь вслед за ним по лестнице, пожаловалась она. – И нога как деревянная.
– Вот, про ногу, кстати, – я ж
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -