ша повернулся к нему с недовольной миной.
– Полдень, дяденька, а то сам не видишь.
Время как раз приближалось к шести, к часу «пик», но дерзкий ответ вполне устроил Елизара Суреновича. Это было хорошее начало приятного знакомства.
– Плоховато ты одет, приятель, – заметил он сокрушенно.
– Денег нет на шмотки. Хожу в чем мать родила.
Мать родила молодого человека в ратиновом пальтеце, вельветовых штанишках, розоватых штиблетах и линялой заячьей шапчонке. Хрупкая мальчишеская шейка была перехвачена серым шарфиком.
– Как звать тебя, сударь?
– Зови Алешей, дяденька.
– В школу ходишь?
– Точно.
– А не проводишь ли меня домой, Алеша? Кофейку попьем. Угощу чем-нибудь вкусненьким.
– Коли ты педик, зря стараешься.
– Я не педик, Алешенька, я эстет. Люблю все красивое, и людей и вещи. Коллекционирую их.
– Ты не эстет, ты, скорее всего, вор, – сказал юноша хладнокровно. – Ну что ж с того… В гости я не прочь.
Елизар Суренович усадил милого юношу в голубую «Волгу», дремавшую на обочине, сам взгромоздился за руль, и поплыли они по Садовому кольцу. От мальчика по салону тянулся внятный запах топленого молока. Давненько не попадалось Елизару Суреновичу этакого чуда. Только бы не спугнуть, была мысль.
– Полдень, дяденька, а то сам не видишь.
Время как раз приближалось к шести, к часу «пик», но дерзкий ответ вполне устроил Елизара Суреновича. Это было хорошее начало приятного знакомства.
– Плоховато ты одет, приятель, – заметил он сокрушенно.
– Денег нет на шмотки. Хожу в чем мать родила.
Мать родила молодого человека в ратиновом пальтеце, вельветовых штанишках, розоватых штиблетах и линялой заячьей шапчонке. Хрупкая мальчишеская шейка была перехвачена серым шарфиком.
– Как звать тебя, сударь?
– Зови Алешей, дяденька.
– В школу ходишь?
– Точно.
– А не проводишь ли меня домой, Алеша? Кофейку попьем. Угощу чем-нибудь вкусненьким.
– Коли ты педик, зря стараешься.
– Я не педик, Алешенька, я эстет. Люблю все красивое, и людей и вещи. Коллекционирую их.
– Ты не эстет, ты, скорее всего, вор, – сказал юноша хладнокровно. – Ну что ж с того… В гости я не прочь.
Елизар Суренович усадил милого юношу в голубую «Волгу», дремавшую на обочине, сам взгромоздился за руль, и поплыли они по Садовому кольцу. От мальчика по салону тянулся внятный запах топленого молока. Давненько не попадалось Елизару Суреновичу этакого чуда. Только бы не спугнуть, была мысль.
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -