от видит его впервые и вдруг: "Это ты, что ли, Пал Палыч?".
А Димка, скосив глаза на шахматную доску на полу, мысленно доигрывал партию за него и за себя. И раздался звонок в дверь.
- Ну вот, говорил, не успеем доиграть.
- А ты сохрани на доске, вернусь - доиграем.
Шлепая тапочками по полу, Паша пошел открывать дверь. Открыл и предстал во всем домашнем: в джинсах старых, протертых, в рубашке линялой навыпуск.
- Нет, глядите на него - в тапочках! Там уже столы накрыты, а он как бы в тапочках...
Все пятеро они, теснясь, вступили в крохотную переднюю, обдав духами и морозным воздухом: Олег с женой, с Галкой, она - в норковой шубе до пят; Генка с очередной подругой, она - в норковой шубейке. А еще одна - без шапки, вся навороченная, в распахнутой телячьей шубе: рыжая шкура белыми пятнами. Точно такого теленка, бело-рыжего, убило там при бомбежке, лежал, вытянув морду, из ноздрей натекла кровь, рога только-только обозначились. Они варили потом в ведре его мясо.
- Слушай, что там у тебя делается перед домом? Не припарковаться, топали черт-те откуда.
Девица в телячьей шубе тем временем подала влажную теплую ладонь:
- Мила.
Резкий запах ее духов он чувствовал на своей ладони, когда спешно, под руководством Олега собирал сумку в дорогу.
- У тебя что, желтого галстука нет? Как же быть? Там купим? Впрочем... Олег на миг озадачился. - Бабы в длинных вечерних платьях, мы с Генкой - в строгих, как бы черных костюмах... Нас ждут, ты ж понимаешь, в ярких пиджаках, а мы удивим: в строгих черных костюмах. А ты - в джинсах и свитере. Гениально! Ты оттуда, ты еще весь там.
А из комнаты, где они играли в шахматы, - голос Милы, детский, но с хрипотцой:
- Мальчик, ты в каком классе?
- Ни в каком.
- Ты не учишься? Что же ты делае
А Димка, скосив глаза на шахматную доску на полу, мысленно доигрывал партию за него и за себя. И раздался звонок в дверь.
- Ну вот, говорил, не успеем доиграть.
- А ты сохрани на доске, вернусь - доиграем.
Шлепая тапочками по полу, Паша пошел открывать дверь. Открыл и предстал во всем домашнем: в джинсах старых, протертых, в рубашке линялой навыпуск.
- Нет, глядите на него - в тапочках! Там уже столы накрыты, а он как бы в тапочках...
Все пятеро они, теснясь, вступили в крохотную переднюю, обдав духами и морозным воздухом: Олег с женой, с Галкой, она - в норковой шубе до пят; Генка с очередной подругой, она - в норковой шубейке. А еще одна - без шапки, вся навороченная, в распахнутой телячьей шубе: рыжая шкура белыми пятнами. Точно такого теленка, бело-рыжего, убило там при бомбежке, лежал, вытянув морду, из ноздрей натекла кровь, рога только-только обозначились. Они варили потом в ведре его мясо.
- Слушай, что там у тебя делается перед домом? Не припарковаться, топали черт-те откуда.
Девица в телячьей шубе тем временем подала влажную теплую ладонь:
- Мила.
Резкий запах ее духов он чувствовал на своей ладони, когда спешно, под руководством Олега собирал сумку в дорогу.
- У тебя что, желтого галстука нет? Как же быть? Там купим? Впрочем... Олег на миг озадачился. - Бабы в длинных вечерних платьях, мы с Генкой - в строгих, как бы черных костюмах... Нас ждут, ты ж понимаешь, в ярких пиджаках, а мы удивим: в строгих черных костюмах. А ты - в джинсах и свитере. Гениально! Ты оттуда, ты еще весь там.
А из комнаты, где они играли в шахматы, - голос Милы, детский, но с хрипотцой:
- Мальчик, ты в каком классе?
- Ни в каком.
- Ты не учишься? Что же ты делае
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -