и о тысячах километров открытого моря, лежащего между ним и местом, куда он направляется. Дорога казалась слишком длинной для любого летательного аппарата, а еще более невозможной представлялась мысль, что всего несколько месяцев назад он, Роберт Хэссон, если ему понадобилось бы попасть в Канаду, даже не задумываясь нацепил бы свое антигравитационный ранец и полетел бы один, без всякой защиты, если не считать шлема и обогревающего костюма. При мысли о том, чтобы снова оказаться в небе, откуда можно УПАСТЬ, у Хэссона подогнулись ноги. Он поспешно прислонился к машине и постарался сделать вид, что это произошло случайно.
— Я пойду с вами до места посадки, — сказал Коулбрук. — Никто не обратит внимания на то, что с вами врач.
— Спасибо, я лучше пойду один. Все в порядке.
Коулбрук одобрительно улыбнулся.
— Правильно. Только не забудьте, что говорил вам физиотерапевт о том, как вам следует поднимать тяжести.
Хэссон кивнул, попрощался с хирургом и пошел к зданию вокзала. Он нес два чемодана — большой и маленький — и старался держать спину прямо, а груз — уравновешенным. Боль в позвоночнике и восстановленном коленном суставе была изрядная, но Роб уже знал, что движение — каким бы оно ни было неприятным — это его союзник. Настоящая боль, опустошающая и парализующая, приходила тогда, когда ему доводилось долгое время оставаться в неподвижности, а потом выполнять какое-нибудь совершенно простое действие — например, вставать с постели. Можно было подумать, что его тело, отрицающее волшебство хирургии, мазохистски стремится к инвалидности.
Хэссон прошел в вокзал, где он сам и его багаж подверглись нескольким достаточно небрежным досмотрам. Кроме него летело еще около двадцати человек. Это означало, что места для пассажиров в лодке п
— Я пойду с вами до места посадки, — сказал Коулбрук. — Никто не обратит внимания на то, что с вами врач.
— Спасибо, я лучше пойду один. Все в порядке.
Коулбрук одобрительно улыбнулся.
— Правильно. Только не забудьте, что говорил вам физиотерапевт о том, как вам следует поднимать тяжести.
Хэссон кивнул, попрощался с хирургом и пошел к зданию вокзала. Он нес два чемодана — большой и маленький — и старался держать спину прямо, а груз — уравновешенным. Боль в позвоночнике и восстановленном коленном суставе была изрядная, но Роб уже знал, что движение — каким бы оно ни было неприятным — это его союзник. Настоящая боль, опустошающая и парализующая, приходила тогда, когда ему доводилось долгое время оставаться в неподвижности, а потом выполнять какое-нибудь совершенно простое действие — например, вставать с постели. Можно было подумать, что его тело, отрицающее волшебство хирургии, мазохистски стремится к инвалидности.
Хэссон прошел в вокзал, где он сам и его багаж подверглись нескольким достаточно небрежным досмотрам. Кроме него летело еще около двадцати человек. Это означало, что места для пассажиров в лодке п
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -