зевоте зубы - хорошо у вас тут. А там: поспал, перекусил с утра и - уже другой человек.
В дождь или шторм хозяин таверны старый Сарко затягивал морскую стену просмоленной парусиной. Но в любую непогоду под коньком крыши, в защищенном от ветра месте, горел огонь маяка - идите люди на свет.
Перед случайными путешественниками с тракта Сарко открывал низенькую дверцу и первым нырял в темноту обшарпанной комнатушки. Три стола, стойка, за стойкой, на покосившейся полке, пыльные бутылки; замусоренный пол… Его специально не мели. Смотрит путник - перед ним бедная таверна. Хозяин едва концы с концами сводит. Выйдет к любопытному замотанная, с серым лицом, с черными запавшими глазами Ашхен; вынесет жареную рыбу, жалко улыбнется: не обессудьте - живем так. Откуда у Ашхен взяться румянцу? Всю ночь, сбиваясь с ног, подносы таскала, пела, и станцевать с гостями могла, скинув деревянные сабо. Утро
— самое время поспать. Так нет же, несет хвостатый проезжих. Ладно, хоть не каждый день. Когда на приморской дороге тихо, Ашхен выспится, искупается в теплом заливе, одарит Сарко своим телом, - а тело, несмотря на возраст, еще крепкое, легкое, - и опять всю ночь с подносами. Приходите люди.
Но случайный человек о ночной жизни таверны не подозревает. Посмотрит он на нищую лачугу, на серые лица хозяев, отведает рыбы - хорошая рыба, свежая - запьет кислым вином и дальше по своим делам уберется. Дела сделал и к Хозяину с докладом: таверна для Высокого Господина интереса не представляет. Рыбу
Господин не любит. Женщина Господину не понравится. Как будет гореть? Плохо.
Сырое дерево плохо горит. Ночного фейерверка, - явись Господину такая блажь, - не получится. Только округа зря дымом провоняет.
Случись таки
В дождь или шторм хозяин таверны старый Сарко затягивал морскую стену просмоленной парусиной. Но в любую непогоду под коньком крыши, в защищенном от ветра месте, горел огонь маяка - идите люди на свет.
Перед случайными путешественниками с тракта Сарко открывал низенькую дверцу и первым нырял в темноту обшарпанной комнатушки. Три стола, стойка, за стойкой, на покосившейся полке, пыльные бутылки; замусоренный пол… Его специально не мели. Смотрит путник - перед ним бедная таверна. Хозяин едва концы с концами сводит. Выйдет к любопытному замотанная, с серым лицом, с черными запавшими глазами Ашхен; вынесет жареную рыбу, жалко улыбнется: не обессудьте - живем так. Откуда у Ашхен взяться румянцу? Всю ночь, сбиваясь с ног, подносы таскала, пела, и станцевать с гостями могла, скинув деревянные сабо. Утро
— самое время поспать. Так нет же, несет хвостатый проезжих. Ладно, хоть не каждый день. Когда на приморской дороге тихо, Ашхен выспится, искупается в теплом заливе, одарит Сарко своим телом, - а тело, несмотря на возраст, еще крепкое, легкое, - и опять всю ночь с подносами. Приходите люди.
Но случайный человек о ночной жизни таверны не подозревает. Посмотрит он на нищую лачугу, на серые лица хозяев, отведает рыбы - хорошая рыба, свежая - запьет кислым вином и дальше по своим делам уберется. Дела сделал и к Хозяину с докладом: таверна для Высокого Господина интереса не представляет. Рыбу
Господин не любит. Женщина Господину не понравится. Как будет гореть? Плохо.
Сырое дерево плохо горит. Ночного фейерверка, - явись Господину такая блажь, - не получится. Только округа зря дымом провоняет.
Случись таки
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -