к... интересно, что же такое я наговорил.
- Хочешь взглянуть?
- Даже не знаю. Пока у меня амнезия полная была, мне хоть бы не так стыдно было.
- Да ладно тебе, все понимают, что ты нетрезв был.
- Покажи уж, что я там такое накуролесил, - тяжело вздохнув, попросил Никита.
- Лиз! Можно твой фотик? - крикнула Катя и, получив утвердительный визг, скрылась в палатке.
Через пару мгновений она показалась оттуда с еще одним цифровым фотоаппаратом в руках.
- Ага, вот, - найдя нужную запись, она протянула фотоаппарат Никите.
Он нажал на "окей", запуская запись. Картинка была небольшая, но довольно четкая. Он тут же увидел Катю, сидящую на покрывале, и рядом, как ни прискорбно, себя. Однако, он рано расстроился, выглядел он вполне хорошо. Разве что, сидел как-то необычно, полулежа и с интересом заглядывал Кате в глаза.
- Да нет, правда, - услышал он свой голос на записи. - Ты такая красивая, добрая и красивая и-и-и... добрая!
Катя засмеялась. За кадром тоже слышался приглушенный смех.
- Рада слышать это в десятый раз! - лучезарно улыбаясь, сказала она Никите. Тот, что на записи просиял, тот, что на бревне, пару раз моргнул.
- Да, красивая...
- Одиннадцатый!
Смех перестал прерывать и стал фоном записи.
- Что?
- Да нет, ничего, - поспешно сказала Катя на записи, продолжая смеяться.
- Ну что ты мне не веришь?
- Верю-верю, сейчас для тебя точно краше меня никого нет, разве что соседняя сосенка, к которой ты не так давно обращался по имени Катя.
- Катя? - Никита с интересом обернулся к самому ближнему дереву, которое было скорее липой, чем сосной и или елкой.
- Хочешь взглянуть?
- Даже не знаю. Пока у меня амнезия полная была, мне хоть бы не так стыдно было.
- Да ладно тебе, все понимают, что ты нетрезв был.
- Покажи уж, что я там такое накуролесил, - тяжело вздохнув, попросил Никита.
- Лиз! Можно твой фотик? - крикнула Катя и, получив утвердительный визг, скрылась в палатке.
Через пару мгновений она показалась оттуда с еще одним цифровым фотоаппаратом в руках.
- Ага, вот, - найдя нужную запись, она протянула фотоаппарат Никите.
Он нажал на "окей", запуская запись. Картинка была небольшая, но довольно четкая. Он тут же увидел Катю, сидящую на покрывале, и рядом, как ни прискорбно, себя. Однако, он рано расстроился, выглядел он вполне хорошо. Разве что, сидел как-то необычно, полулежа и с интересом заглядывал Кате в глаза.
- Да нет, правда, - услышал он свой голос на записи. - Ты такая красивая, добрая и красивая и-и-и... добрая!
Катя засмеялась. За кадром тоже слышался приглушенный смех.
- Рада слышать это в десятый раз! - лучезарно улыбаясь, сказала она Никите. Тот, что на записи просиял, тот, что на бревне, пару раз моргнул.
- Да, красивая...
- Одиннадцатый!
Смех перестал прерывать и стал фоном записи.
- Что?
- Да нет, ничего, - поспешно сказала Катя на записи, продолжая смеяться.
- Ну что ты мне не веришь?
- Верю-верю, сейчас для тебя точно краше меня никого нет, разве что соседняя сосенка, к которой ты не так давно обращался по имени Катя.
- Катя? - Никита с интересом обернулся к самому ближнему дереву, которое было скорее липой, чем сосной и или елкой.
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -