А то у меня был один ученик, он открыл клинику для лечения афганцев. Клиника – это, правда, громко сказано. Кабинет в подвале. А сам нефтью торговал. Без налогов, по их льготам. Черт-те что… Если откровенно, этот Сергеев, ваш предшественник, мне не нравился.
– Мне тоже, – сказала жена.
– Он советовался с нами несколько раз по поводу вашей пациентки Королевой и произвел впечатление очень скользкого типа. Я даже и не понял, зачем он нас вызывал. У меня сложилось мнение, что он хотел внушить ее отцу: надежда есть, она еще очнется, а поскольку его собственного авторитета для таких заявлений не хватало, он решил приобщить нас.
– Я тоже так думаю, – снова сказала Иртеньева.
– И что вы ему сказали? – с неожиданным интересом спросил Иван Григорьевич.
– Ну, что… Кома такой степени тяжести, которую лично я назвал очень тяжелой, почти критической. Сергеев считал, что я преувеличиваю и что, как он изволил выразиться, всякое бывает.
– И давно вы консультировали Королеву?
– Да года три назад… – Иртеньев неуверенно посмотрел на жену, и она кивнула. – Да, три года назад. Тогда она была в коме год, кажется. – Иртеньева снова кивнула. – Через год действительно всякое бывает. Бывает, что и приходят в себя. У нас недавно случай был: мужчина год пролежал, потом очнулся. Полная амнезия, жену не узнает, детей не узнает. Но познакомился с этой своей женой, влюбился в нее и, знаете, еще раз на ней женился. Свадьбу сыграл! Говорит, что дико влюблен.
– Вчера об этом статья была в «Комсомольской правде», – добавила жена. – Называется «Амнезия от любви не спасает».
– А я ведь тоже пригласил вас по поводу Королевой, – сказал Иван Григорьевич.
– Она еще жива? – удивилась Иртеньева. – Она все еще здесь?
– У нее очень богатый отец, – вместо главврача от
– Мне тоже, – сказала жена.
– Он советовался с нами несколько раз по поводу вашей пациентки Королевой и произвел впечатление очень скользкого типа. Я даже и не понял, зачем он нас вызывал. У меня сложилось мнение, что он хотел внушить ее отцу: надежда есть, она еще очнется, а поскольку его собственного авторитета для таких заявлений не хватало, он решил приобщить нас.
– Я тоже так думаю, – снова сказала Иртеньева.
– И что вы ему сказали? – с неожиданным интересом спросил Иван Григорьевич.
– Ну, что… Кома такой степени тяжести, которую лично я назвал очень тяжелой, почти критической. Сергеев считал, что я преувеличиваю и что, как он изволил выразиться, всякое бывает.
– И давно вы консультировали Королеву?
– Да года три назад… – Иртеньев неуверенно посмотрел на жену, и она кивнула. – Да, три года назад. Тогда она была в коме год, кажется. – Иртеньева снова кивнула. – Через год действительно всякое бывает. Бывает, что и приходят в себя. У нас недавно случай был: мужчина год пролежал, потом очнулся. Полная амнезия, жену не узнает, детей не узнает. Но познакомился с этой своей женой, влюбился в нее и, знаете, еще раз на ней женился. Свадьбу сыграл! Говорит, что дико влюблен.
– Вчера об этом статья была в «Комсомольской правде», – добавила жена. – Называется «Амнезия от любви не спасает».
– А я ведь тоже пригласил вас по поводу Королевой, – сказал Иван Григорьевич.
– Она еще жива? – удивилась Иртеньева. – Она все еще здесь?
– У нее очень богатый отец, – вместо главврача от
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -