ки, а в прохладную погоду – длинный черный плащ с неизменной черной шляпой.
Закуривая, Абзац ухмыльнулся. Он отлично знал, что внешность в некоторых случаях выдает его с головой, но ничего не мог с этим поделать. Соблюдать хорошую физическую форму и содержать себя в чистоте было естественно, как дыхание. Как-то раз, выполняя деликатное поручение, которое требовало изменения имиджа, он не брился целую неделю, но это привело только к тому, что он стал как две капли воды похож на бродягу-супермена из рекламы сигарет «Кэмел», и женщины, вниманием которых он и так был не обделен, стали липнуть к нему как мухи. Кроме того, отрастающая борода немилосердно чесалась, и Абзац поспешил сбрить ее.
И только одно он мог бы при желании изменить в своем внешнем облике – прическу. Волосы у Абзаца были густые, иссиня-черные, прямые, как у индейца, и такие же длинные. Он собирал их в конский хвост на затылке, перевязывая черным кожаным шнурком, еще с полузабытых институтских времен. То, что было хорошо в семнадцать лет, было неуместно в тридцать восемь, но Абзац спокойно игнорировал полунасмешливые взгляды людей, с которыми ему приходилось общаться. Его прическа не была данью моде и не имела никакого отношения к тактике завлекания в свои сети представительниц прекрасного пола.
Просто ему нравилось носить длинные волосы, и он их носил, хотя конский хвост был тем, что на милицейском сленге называется «особой приметой». Что же касается косых взглядов и насмешливых реплик, то в Москве было очень мало людей, которые могли позволить себе высказать Абзацу в глаза свое мнение о его прическе. Помимо длинных волос, у Абзаца имелись широкие плечи, сильные руки с красивыми длинными пальцами, твердо очерченный подбородок и выразительные серые глаза, ра
Закуривая, Абзац ухмыльнулся. Он отлично знал, что внешность в некоторых случаях выдает его с головой, но ничего не мог с этим поделать. Соблюдать хорошую физическую форму и содержать себя в чистоте было естественно, как дыхание. Как-то раз, выполняя деликатное поручение, которое требовало изменения имиджа, он не брился целую неделю, но это привело только к тому, что он стал как две капли воды похож на бродягу-супермена из рекламы сигарет «Кэмел», и женщины, вниманием которых он и так был не обделен, стали липнуть к нему как мухи. Кроме того, отрастающая борода немилосердно чесалась, и Абзац поспешил сбрить ее.
И только одно он мог бы при желании изменить в своем внешнем облике – прическу. Волосы у Абзаца были густые, иссиня-черные, прямые, как у индейца, и такие же длинные. Он собирал их в конский хвост на затылке, перевязывая черным кожаным шнурком, еще с полузабытых институтских времен. То, что было хорошо в семнадцать лет, было неуместно в тридцать восемь, но Абзац спокойно игнорировал полунасмешливые взгляды людей, с которыми ему приходилось общаться. Его прическа не была данью моде и не имела никакого отношения к тактике завлекания в свои сети представительниц прекрасного пола.
Просто ему нравилось носить длинные волосы, и он их носил, хотя конский хвост был тем, что на милицейском сленге называется «особой приметой». Что же касается косых взглядов и насмешливых реплик, то в Москве было очень мало людей, которые могли позволить себе высказать Абзацу в глаза свое мнение о его прическе. Помимо длинных волос, у Абзаца имелись широкие плечи, сильные руки с красивыми длинными пальцами, твердо очерченный подбородок и выразительные серые глаза, ра
Навигация с клавиатуры: следующая страница -
или ,
предыдущая -